КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 29 сентября 2022 г. N 2612-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ НИДЕР
ТАТЬЯНЫ ЕВГЕНЬЕВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ
ЧАСТЬЮ 2 СТАТЬИ 1.4, ЧАСТЬЮ 1 СТАТЬИ 2.5 И ЧАСТЬЮ 2
СТАТЬИ 24.5 КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ
ПРАВОНАРУШЕНИЯХ, А ТАКЖЕ ЧАСТЬЮ 2 СТАТЬИ 15
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О СЛУЖБЕ В ОРГАНАХ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО
ИСПОЛНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ
В ОТДЕЛЬНЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки Т.Е. Нидер к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданка Т.Е. Нидер оспаривает конституционность части 2 статьи 1.4 "Принцип равенства перед законом", части 1 статьи 2.5 "Административная ответственность военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, и лиц, имеющих специальные звания" и части 2 статьи 24.5 "Обстоятельства, исключающие производство по делу об административном правонарушении" КоАП Российской Федерации, а также части 2 статьи 15 "Ответственность сотрудника" Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".
Как следует из представленных материалов, Т.Е. Нидер обратилась в органы прокуратуры с заявлением, в котором указала, что в действиях должностных лиц отдела судебных приставов по рассмотрению ее обращений содержатся признаки административного правонарушения, предусмотренного статьей 5.59 "Нарушение порядка рассмотрения обращений граждан" КоАП Российской Федерации, и данное заявление было перенаправлено прокуратурой в региональное управление службы судебных приставов. Вступившим в законную силу решением суда общей юрисдикции заявительнице отказано в удовлетворении ее административного искового заявления к прокуратуре Новосибирской области и отдельным ее должностным лицам о признании незаконными действий и бездействия, выразившихся в перенаправлении ряда обращений по подведомственности, а также в невозбуждении дела об административном правонарушении. Как указали суды, несогласие Т.Е. Нидер с содержанием ответов само по себе не свидетельствует об их незаконности. Кроме того, в ответах заявительнице разъяснялось, что по общему правилу за совершение административного правонарушения сотрудник органов принудительного исполнения несет дисциплинарную ответственность и, соответственно, в этом случае производство по делу об административном правонарушении не может быть начато.
По мнению заявительницы, оспариваемые нормы не соответствуют статьям 15 (часть 1), 18, 19 (части 1 и 2), 45, 46 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку: позволяют прокурору не рассматривать по существу заявление гражданина о совершении сотрудником органов принудительного исполнения административного правонарушения, возбуждение которого отнесено к исключительной компетенции прокурора; не принимать по нему процессуальное решение о возбуждении дела об административном правонарушении для выяснения всех обстоятельств его совершения или решение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении; направлять такое заявление для рассмотрения в орган принудительного исполнения; позволяют указанному органу рассматривать заявление по существу, в том числе в качестве повода для начала дисциплинарного производства (служебной проверки), и тем самым исключают приобретение гражданином, обратившимся с заявлением, статуса потерпевшего по делу об административном правонарушении только лишь на том основании, что заявление подано в отношении сотрудника органов принудительного исполнения.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Из положений Конституции Российской Федерации, гарантирующих каждому судебную защиту его прав и свобод, а также возмещение вреда, причиненного незаконными действиями и решениями государственных органов и должностных лиц, не следует право гражданина самостоятельно определять вид и меру ответственности должностных лиц, действиями или решениями которых могли быть нарушены его права и законные интересы. Их юридическая ответственность, если она выходит за рамки восстановления нарушенных неправомерным деянием отношений или возмещения причиненного этим деянием вреда, является средством публично-правового реагирования на правонарушающее поведение, в связи с чем вид и мера ответственности лица, совершившего правонарушение, а равно порядок привлечения к ответственности должны определяться федеральным законодателем исходя из публично-правовых интересов.
Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (часть 1 статьи 1.4 и статья 2.5) и конкретизирующий его положения специальный Федеральный закон "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (часть 2 статьи 15) устанавливают, что за административные правонарушения имеющие специальные звания сотрудники органов принудительного исполнения Российской Федерации, по общему правилу, несут дисциплинарную ответственность, кроме случаев, когда они несут административную ответственность на общих основаниях.
Служба в органах принудительного исполнения представляет собой отдельный вид федеральной государственной службы, непосредственно связанной с осуществлением функции по обеспечению установленного порядка деятельности судов, исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц, а также правоприменительных функций и функции по контролю и надзору в установленной сфере деятельности. С учетом возложенных на органы принудительного исполнения государственных функций федеральный законодатель был вправе в рамках имеющейся у него дискреции установить особенности административной ответственности сотрудников данных органов. При этом оспариваемые законоположения предусматривают не иммунитет сотрудников органов принудительного исполнения от привлечения к административной ответственности за совершение ряда административных правонарушений, а лишь то, что совершение соответствующих противоправных деяний является основанием для их привлечения к иному виду публично-правовой ответственности - дисциплинарной ответственности.
Что касается части 2 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации, предусматривающей выяснение всех обстоятельств по делу об административном правонарушении, возбужденному в отношении лиц, указанных в части 1 статьи 2.5 данного Кодекса, в том числе сотрудника органа принудительного исполнения, и подлежащему прекращению, то, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 15 октября 2018 года N 2520-О, без таких выяснений соответствующая юрисдикционная инстанция (судья, орган, должностное лицо) во всяком случае не могла бы достоверно определить, действительно ли есть основания к прекращению производства по указанному делу, однако исполнение правил дисциплинарного производства и само разбирательство по факту совершения дисциплинарного проступка не имели бы смысла, если бы постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении ввиду предстоящего привлечения к дисциплинарной ответственности исчерпывающе устанавливало бы как доказанное событие собственно дисциплинарный проступок, вину военнослужащего в его совершении и все другие обстоятельства, предопределяя тем самым все выводы и решения в рамках производства по материалам о дисциплинарном проступке.
Соответственно, из данного законоположения, действующего во взаимосвязи с положениями Федерального закона "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", регулирующими порядок привлечения к дисциплинарной ответственности сотрудников органов принудительного исполнения (статьи 47, 48, 50 и 52), вопреки мнению заявительницы, не следует, что началу дисциплинарного производства в связи с заявлением гражданина о противоправных действиях (бездействии) сотрудника органов принудительного исполнения должно в обязательном порядке предшествовать возбуждение дела об административном правонарушении, а затем - после выяснения всех обстоятельств совершения административного правонарушения - его прекращение для привлечения указанного лица к дисциплинарной ответственности.
Оспариваемое регулирование не препятствует гражданам в реализации права на возмещение убытков и компенсацию морального вреда, причиненных незаконным действием (бездействием) должностного лица при рассмотрении обращения, по решению суда (часть 1 статьи 16 Федерального закона от 2 мая 2006 года N 59-ФЗ "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации").
Таким образом, оспариваемые нормы не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявительницы в аспекте, указанном в жалобе.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Нидер Татьяны Евгеньевны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН