ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 29 марта 1993 года
(извлечение)
21 июля 1992 г. на общем собрании коллектива службы движения Центра Гражданской авиации было принято решение о проведении 15 августа 1992 г. забастовки в случае невыполнения администрацией Центра Гражданской авиации требований по перерасчету заработной платы, улучшению условий труда, замены талонов на питание наличными деньгами. Поскольку в примирительной комиссии 27 июля 1992 г. соглашения между администрацией Центра и коллективом службы движения достигнуто не было, 15 августа 1992 г. с 8 час. 30 мин. руководители полетов, исполняя решение коллектива, прекратили выпуск и прием воздушных судов, что продолжалось до 23 час. 10 мин. этого дня.
Средневолжский транспортный прокурор обратился в суд с заявлением признать решения о проведении забастовки и самой забастовки незаконными.
Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского областного суда признала забастовку незаконной.
В кассационной жалобе от имени коллектива службы движения поставлен вопрос об отмене решения суда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 29 марта 1993 г. решение оставила без изменения, указав следующее.
Удовлетворяя требование прокурора, областной суд, как указано в решении, исходил из того, что, согласно ст. 12 Закона СССР от 20 мая 1991 г. "О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)", прекращение работы как средство разрешения коллективного трудового спора (конфликта) не допускается, если это создает угрозу жизни и здоровью людей, а также на предприятиях и в организациях железнодорожного и городского общественного транспорта (включая метро), гражданской авиации, связи, энергетики, оборонных отраслей, в государственных органах, на предприятиях и в организациях, на которые возложено выполнение задач по обеспечению обороноспособности, правопорядка и безопасности страны, в непрерывно действующих производствах, приостановка которых связана с тяжелыми и опасными последствиями. Трудовые коллективы указанных предприятий и организаций или профсоюзы после соблюдения предусмотренной статьями 4 и 5 настоящего Закона примирительной процедуры имеют право обратиться за защитой своих законных прав и интересов к Президенту СССР или Премьер-министру СССР, высшим должностным лицам республик, которые рассматривают их требования и выносят по ним соответствующие решения в месячный срок.
Статья 3 этого же Закона предусматривает, что требования трудового коллектива или профсоюза, отклоненные либо удовлетворенные частично, рассматриваются: примирительными комиссиями, трудовыми арбитражами. Ни одна из сторон не вправе уклоняться от участия в примирительной процедуре.
Однако в данном случае указанные положения Закона соблюдены не были именно в части выполнения примирительной процедуры и в отношении последующих действий (бездействий) коллектива службы движения. При неудовлетворении требований коллектива администрацией предприятия и при недостижении соглашения на примирительной комиссии возникший конфликт трудовым арбитражем не рассматривался и последний не создавался.
Эти обстоятельства не оспаривались в судебном заседании и в кассационной жалобе представителем коллектива службы движения. В решении суда приведены доказательства и указаны нормы закона, на основании которых вынесено решение. Вывод суда о признании забастовки незаконной следует признать правильным.
Приведенные в кассационной жалобе доводы не могут служить основанием к отмене решения.
Так, указание в жалобе на несоответствие положений ст. 12 названного Закона, которым руководствовался суд при постановлении решения, Конституции Российской Федерации нельзя признать обоснованным, поскольку ст. 33 Конституции Российской Федерации не исключает возможности ограничения прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, законных прав и интересов других людей в демократической обществе. Именно эти мотивы и предусмотрены основанием для ограничения забастовок в некоторых отраслях хозяйства и в государственных органах.
При наличии закона прямого действия, не противоречащего Конституции Российской Федерации, суд обоснованно исходил именно из предусмотренных в нем положений, а не из содержания каких-либо иных актов.