ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 21 июля 1998 года
(извлечение)
Г. работала в АО "Садко" в должности кассира магазина по срочному трудовому договору (контракту), заключенному 1 января 1994 г. сроком на один год. В период его действия приказом от 12 апреля 1994 г. она была уволена с работы по ст. 31 КЗоТ РФ по собственному желанию.
Считая увольнение незаконным, Г. обратилась в суд с иском о восстановлении на работе, выплате заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. При этом она ссылалась на то, что заявление об увольнении по собственному желанию написала под давлением администрации.
Решением Дорогомиловского межмуниципального суда Западного административного округа г. Москвы (оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда) исковые требования удовлетворены, истица восстановлена в прежней должности кассира магазина и в ее пользу взыскано 16114800 рублей заработной платы за время вынужденного прогула и 3 млн. рублей компенсации морального вреда.
Президиум Московского городского суда судебные постановления по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ в части взыскания в пользу Г. заработной платы за время вынужденного прогула отменил и дело в этой части направил в суд первой инстанции на новое рассмотрение, в остальной части решение оставил без изменения, а протест - без удовлетворения.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных постановлений ввиду их незаконности и вынесении нового решения об отказе Г. в иске.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 21 июля 1998 г. судебные постановления отменила, указав следующее.
Судом достоверно установлено и сторонами не оспаривалось, что расторжение с Г. срочного трудового договора состоялось на основании ее заявления от 10 апреля 1994 г., содержащего просьбу об увольнении с занимаемой должности по собственному желанию.
Однако вывод суда первой инстанции о неправомерности расторжения срочного трудового договора по инициативе истицы ввиду отсутствия для этого в заявлении каких-либо уважительных причин или оснований, предусмотренных ст. 32 КЗоТ РФ, не основан на законе.
Согласно ст. 32 КЗоТ РФ срочный трудовой договор (контракт) подлежит расторжению досрочно по требованию работника в случае его болезни или инвалидности, препятствующих выполнению работы по договору (контракту), нарушения администрацией законодательства о труде, коллективного или трудового соглашения и по другим уважительным причинам.
Наличие этих уважительных причин предоставляет работнику право требовать расторжения срочного трудового договора досрочно, и такой договор подлежит прекращению независимо от согласия администрации.
Вместе с тем запрета на досрочное расторжение контракта по инициативе работника при отсутствии у него уважительных причин на увольнение, если на то имеется согласие администрации, названная норма закона о труде не содержит.
На срочное трудовое соглашение, являющееся одним из видов трудовых договоров, распространяется общее для всех работников основание его прекращения, предусмотренное п. 1 ст. 29 КЗоТ РФ, - соглашение сторон. Трудовой договор возникает по соглашению сторон (ст. 15 КЗоТ РФ), следовательно, по их договоренности он может быть прекращен в любое время. Аннулирование такой договоренности также возможно лишь при взаимном согласии администрации и работника.
Вывод суда о необходимости заключения Г. и администрацией АО "Садко" специального соглашения по вопросу досрочного расторжения контракта ошибочен и основан на неправильном толковании норм материального права.
Как видно из материалов дела, истица, проявляя инициативу и волеизъявление, 10 апреля 1994 г. подала на имя генерального директора АО "Садко" письменное заявление о досрочном прекращении срочного трудового договора, с чем администрация согласилась путем издания 12 апреля 1994 г. приказа о ее увольнении. Эти волевые действия сторон, направленные на досрочное прекращение трудового договора, свидетельствуют о достигнутой ими договоренности в этом вопросе и заключения какого-либо на этот счет дополнительного соглашения действующим трудовым законодательством, в том числе и п. 1 ст. 29 КЗоТ РФ, не предусмотрено.
Довод Г. об увольнении с работы под давлением администрации в связи с угрозой досрочного расторжения контракта по компрометирующим основаниям достоверными доказательствами не подтвержден и, более того, суд в судебном заседании признал установленным, что реального давления со стороны администрации АО "Садко" при подаче истицей заявления об увольнении по собственному желанию не было.
Вывод президиума Московского городского суда о невозможности расторжения срочного трудового договора по соглашению сторон ошибочен и основан на неправильном толковании ст. 32 и ч. 1 ст. 29 КЗоТ РФ, не предусматривающих такого отказа. Установленное п. 1 ст. 29 КЗоТ РФ основание прекращения трудового контракта по соглашению сторон никаких исключений для срочных трудовых договоров, как это определено в других пунктах данной законодательной нормы (п. п. 2, 4), не делает.
Кроме того, неправильная формулировка увольнения истицы по основанию, предусмотренному ст. 31 КЗоТ РФ, не может свидетельствовать о незаконности ее увольнения.
Согласно ст. 39 КЗоТ РФ и Инструкции о порядке ведения трудовых книжек на предприятиях, в учреждениях и организациях, утвержденной постановлением Госкомтруда СССР по согласованию с ВЦСПС 20 июня 1974 г. (с последующими изменениями и дополнениями), записи о причинах увольнения в трудовых книжках должны производиться в точном соответствии с формулировкой основания, указанной в законе, и со ссылкой на соответствующую статью и пункт закона, допущенные неточности и неправильности в записях исправляются самой администрацией или в судебном порядке по иску работника.
Администрация же АО "Садко" такие изменения внесла приказом N 125, уволив истицу по соглашению сторон по п. 1 ст. 29 КЗоТ РФ.
Утверждение судебных инстанций о подаче Г. заявления об увольнении с работы под давлением администрации материалами дела не подтверждено.
Наличие же для увольнения порочащих оснований, причем не оспоренных истицей в установленном порядке, к числу таких доказательств не относится.
Таким образом, при разбирательстве дела судом допущено неправильное применение и толкование норм материального права, повлекшее вынесение по делу незаконного решения о восстановлении Г. на работе, что в соответствии с п. 1 ст. 330 ГПК РСФСР является основанием к его отмене и последующих судебных постановлений в порядке судебного надзора.
В связи с тем, что по делу дополнительного разбирательства не требуется, на основании п. 5 ст. 329 ГПК РСФСР вынесено новое решение об отказе Г. в иске о восстановлении на работе.
При таком положении и в соответствии с ч. 2 ст. 213 КЗоТ РФ, предусматривающей выплату работнику заработной платы за время вынужденного прогула лишь при вынесении решения о восстановлении на работе, необходимости в проверке обстоятельства правильности определения размера заработной платы, подлежащей взысканию в пользу истицы, не имеется, следовательно, вынесенное надзорной инстанцией постановление подлежит отмене в полном объеме.